ЛЕВОЙ! ПРАВОЙ! QUO VADIS?

Дата: 
23 августа 2015
Журнал №: 
Рубрика: 

Возможность существования другого взгляда на историю Второй мировой войны для большинства россиян кажется оскорбительным. Чем могут гордиться побеждённые? Как в бывшей советской республике вообще возможны марши ветеранов гитлеровской армии? Попробуем разобраться в исторических хитросплетениях и психологических особенностях восприятия европейской Латвии своего не столь далёкого прошлого.

Текст: Сергей Рябченко

Весна в Риге – замечательное время. В марте, после зимней спячки, царит всеобщее оживление, и даже коты на башнях Малой гильдии держат хвост трубой. К сожалению, в это время также оживляются ветераны латышского легиона «Ваффен СС» времён Второй мировой войны, проводящие 16 марта ежегодные марши по улице Бривибас (она же в прошлом улица Ленина, она же Гитлерштрассе, она же Большая Александровская и т.д.) к памятнику Свободы. Каждый раз это вызывает неоднозначную реакцию в самой Латвии, России, мировом сообществе в целом. При этом существуют порой диаметрально противоположные точки зрения на данное «мероприятие» – от снисходительного «ну пусть старички потусуются на старости лет» до оценки шествия как проявления неонацистских тенденций в латвийском обществе. Почему так?

Вид на скамью подсудимых Нюрнбергского процесса. 1945 г.

Казалось бы, приговор Международного военного трибунала в 1946 году определил Schutzstaffel как преступную организацию. Следовательно, всё связанное с её деятельностью является преступным. И для нас, граждан страны, заплатившей десятками миллионов жизней за победу в этой войне, служба в подразделениях с эмблемой из двух молний означает пожизненный статус нацистского преступника. Однако с юридической точки зрения, как это ни покажется нам кощунственным, не всё так просто. И дело здесь в самом Нюрнбергском процессе, его организации и его решениях, принимаемых в сложных условиях. Международная обстановка после Второй мировой войны была запутанна и неопределённа. Формально антигитлеровская коалиция сохраняла своё существование. На практике же обнаруживались всё более углублявшиеся противоречия между СССР и его западными партнёрами. К этому времени уже были произведены демонстративные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, в штабе генерала Эйзенхауэра готовился план Totality – первый из американских планов войны с СССР, где Германия рассматривалась уже как возможный союзник США. И уже была произнесена знаменитая фултонская речь Черчилля, положившая начало холодной войне. Поэтому решения трибунала очевидно являются компромиссом между строго юридической составляющей и политическими реалиями. К тому же политический характер процесса был определён изначально. Ещё во время Крымской конференции руководителей трёх союзных держав – СССР, США и Великобритании (4–11 февраля 1945 года) на вопрос Черчилля: «Какова должна быть процедура суда: юридическая или политическая?» – Рузвельт заявляет, что процедура не должна быть слишком юридической. Черчилль соглашается: по его мнению, суд над главными преступниками должен быть политическим, а не юридическим актом, и он хотел бы, чтобы между тремя державами была ясность во взглядах по этому вопросу. Также следует отметить, что перед началом процесса отдельными, в том числе секретными соглашениями был определён перечень вопросов, не подлежащих рассмотрению (в том числе, например, пакт Молотова – Риббентропа, что впоследствии дало многочисленные поводы для политических спекуляций нашим прибалтийским «партнёрам»). Согласитесь, в такой ситуации трудно ожидать однозначных, чётких и юридически выверенных решений суда. Например, интересующие нас войска СС на Нюрнбергском процессе были обвинены в военных преступлениях. В заключении трибуналом были объявлены преступной группой члены войск СС, совершавшие преступления, а также знавшие об использовании войск СС в преступных целях и оставшиеся при этом в членах организации — исключая тех лиц, которые были призваны в войска СС государственными органами, причём таким способом, что они не имели права выбора, а также тех лиц, которые не совершали рассматриваемых трибуналом преступлений.

Внимательно прочитав эти расплывчатые формулировки, думается, любой мало-мальски сообразительный и изворотливый человек найдёт массу способов объявить себя не только невиновным, но и вовсе невинной жертвой. Чего стоит один только признак виновности – «…знавшие об использовании войск СС в преступных целях»! Ответ типа «начальник, мамой клянусь – не знал, ну падлой буду, зуб даю…», широко распространённый в известных кругах, напрашивается сам собой, не так ли? И, кстати, аргументация современных адвокатов и покровителей латышских легионеров не блещет разнообразием и сводится в основном к использованию тех же пунктов из приговора Нюрнбергского трибунала. 

Во-первых, легионеры не знали «…об использовании войск СС в преступных целях» и не следовали этим целям, а боролись исключительно с советской агрессией за независимую Латвию. И, во-вторых, «…были призваны в войска СС государственными органами, причём таким способом, что они не имели права выбора». Оба аргумента не лишены лукавства и имеют свои слабые позиции. Например, если вы боролись за независимость Латвии, то зачем принимали присягу: «Именем бога, я торжественно обещаю в борьбе против большевиков неограниченное послушание Главнокомандующему вооружёнными силами Германии Адольфу Гитлеру, и за это обещание я, как храбрый воин, всегда готов отдать свою жизнь»? Как-то странно обещать свою жизнь главе иностранного государства, оккупировавшего на тот момент территорию бывшей независимой республики.

Вид на коридор тюрьмы Нюрнберга, где содержались главные нацистские преступники. 1945 г.

И каким образом вы защищали независимость своей страны на чужих территориях – Белоруссии, Польши? И ладно ещё 19-я латышская гренадёрская дивизия СС, закончившая своё существование в Курляндском котле на территории Латвии. А что защищала 15-я латышская дивизия СС весной 1945 года в Берлине, участвуя в последних боях за столицу рейха? Ведь, кстати, фюрер никогда не обещал латышам независимость. Так, ещё в 1942 году латвийская гражданская администрация для помощи вермахту предложила немецкой стороне создать на добровольческой основе вооружённые силы общей численностью 100 тысяч человек с условием признания после окончания войны независимости Латвии. Гитлер отверг это предложение.

Есть что возразить и по поводу насильственного призыва в легион. Во-вторых, первоначально, с марта 1943 года, подразделение именовалось Lettische SS-Freiwilligen-Legion, то есть добровольческий легион. Только в июне 1944 года наименование «добровольческий» – Freiwilligen было заменено на Waffen, так как всё более ясный исход войны не способствовал набору добровольцев, и немецкие оккупационные власти прибегли в декабре 1943 года к мобилизации мужского населения 1918−1922 годов рождения. Во-вторых, есть нюансы и в отсутствии права выбора при призыве. По информации НКГБ СССР от 24.07.1943 «…после освидетельствования врачебной комиссией мобилизованным предоставлялось право выбора места службы: либо в латышский легион СС, либо в обслуживающий состав немецких войск, либо на оборонные работы. По сравнению с последними легионеры пользовались лучшим продовольственным и материальным обеспечением, что привело к тому, что большинство изъявило желание пойти в легион». Так что, строго говоря, пусть и не по идейным соображениям, а исходя из материальной выгоды, но призывники всё же осуществляли некий выбор. И в-третьих, на начальном этапе формирования легиона в него вошли отдельные полицейские батальоны, члены которых до этого участвовали в различных карательных акциях. На это обратил внимание в интервью латвийским СМИ директор Иерусалимского бюро Центра Симона Визенталя Э. Зурофф: «Мы знаем, что латышский легион СС был создан в марте 1943 года, когда почти все евреи уже были убиты, но правда в том, что некоторые из людей, которые были членами легиона СС, ранее участвовали в преступлениях против евреев».

В конце концов, можно воспользоваться данными латвийских источников, утверждающих, что сознательных добровольцев в легионе было не более 15%. Формально это даёт нам право на обратное утверждение – что таковых было не менее 15%. Много это или мало? Лично я считаю, что для такой сравнительно небольшой страны тысячи и тысячи человек – это немало. Достаточно ли этого для перерастания нации на ментальном уровне от национального самосознания до националистических проявлений?

Парад латышских легионеров. Рига, Домская площадь. 1943 г.

Тут же ловлю себя на том, что из правовой плоскости вопрос плавно перетекает в сферу морально-нравственных оценок. А юридически остаётся неоспоримым факт: ни один латышский легионер ни в одном суде не был обвинён в военных преступлениях, которые были бы совершены в контексте действий легиона. Спрашивается – почему? Ведь Нюрнбергский трибунал, при всей его политизированности, всё же дал основу для дальнейшего преследования лиц, совершивших военные преступления. По утверждению многочисленных источников, причастность латышских легионеров зафиксирована службами СМЕРШ, показаниями местных жителей и даже спецслужбами власовской РОА на территории Ленинградской и Новгородской областей, Белоруссии, Латвии, в польском Подгае. Чего не хватило – политической воли, квалификации следственных органов, материальных ресурсов (производство, особенно в зарубежных судах, вещь недешёвая)? Может, виной тому осложнившаяся международная ситуация в послевоенные годы? Справедливости ради нужно отметить, что западные союзники создали досудебный прецедент в отношении около 30 тысяч латышских легионеров, попавших к ним в плен после капитуляции Германии. Латвийским эмигрантским организациям удалось убедить союзников, что латышские легионеры должны рассматриваться как граждане независимой Латвии, незаконно призванные на военную службу, поэтому вскоре они были освобождены из лагерей военнопленных и позже получили разрешение на эмиграцию в Великобританию, США и другие страны Запада. Многие из них служили рабочими и помощниками охранников в вооружённых силах США и Великобритании, дислоцированных в Германии. Ирония судьбы – уже на Нюрнбергском процессе недавние товарищи по оружию охраняли нацистских преступников. Возможно, это явилось своего рода преюдицией для Нюрнбергского трибунала. Ведь мы хорошо знаем, насколько важен прецедент в англосаксонской системе правосудия.

Как бы то ни было, я не нашёл ответа на вопрос, почему ни один из легионеров не привлечён к ответственности за военные преступления. Следовательно, на текущий момент я не могу назвать ветеранов «Ваффен СС» нацистскими преступниками. Нельзя… Но очень хочется! А по русской поговорке, конец фразы вы прекрасно знаете. В конце концов, кто мне запретит называть их эсэсовцами? Ведь служили в подразделениях СС…

Однако это уже нравственные оценки, лежащие вне правового поля, за пределами которого начинается, как известно, политика.

Не имея особого желания погружаться в мутные воды политических баталий, задам всего два простых вопроса. Первый – к самим марширующим старикам. А чего ходим-то, что демонстрируем и чего хотим добиться? Второй – к латвийским политикам. А вам что нужно от этих дедов, в каких целях хотите их использовать?

Вопросы скорее риторические, так что отвечать придётся самому.

Члены парламента Латвии на параде в честь Дня памяти латышских легионеров. 16 марта 2011 г.

Что касается самих легионеров – вряд ли здесь стоит искать высокую политику. Всё гораздо проще. Современное общество до сих пор выстроено по принципам гегельянской модели, где основным стимулом является признание. Все хотят получить признание своих заслуг, особенно в старости. Десятилетиями ветераны легиона наблюдали, какими почестями окружали в дни Победы участников Великой Отечественной войны. И каждый мог задаться вопросом: «Ну почему всё это моему соседу Янке? Я же тоже был на той войне». И тут вдруг выясняется, что ты не зря прожил жизнь, новой власти нужны новые герои – борцы за независимость Латвии, а ты и есть тот самый герой, точнее – «почти герой»… Я не зря употребил слово «почти». Общую эйфорию портят два момента. Первое – ты всё же воевал в армии чужой страны и присягал главе иностранного государства. И второе – ты не был победителем, ты проиграл эту войну. Но за неимением полноценных героев могут быть востребованы и «почти». Новоявленных героев «независимой» Латвии можно отнести к разряду «мы-бы-вам-ещё-как-наваляли-если-бы…». Тем не менее, 29 октября 1998 года Сейм Латвии принял «Декларацию о латышских легионерах Второй мировой войны». Согласно комментариям и разъяснениям в СМИ, этим документом правительству Латвии вменяется в обязанность требовать от стран-оккупантов и их правопреемников компенсации за ущерб, причинённый мобилизацией в оккупационные армии, а также заботиться об устранении посягательств на честь и достоинство латышских воинов в Латвии и за её пределами. То есть теперь легионеры являются заслуженными ветеранами Второй мировой войны со всеми вытекающими последствиями. И, кстати, многие пытаются этим воспользоваться. Так, в своё время в СМИ Германии разразился скандал по поводу представленных латвийским правительством списков уцелевших жертв нацизма для получения денежной компенсации. К 120 узникам фашистских концлагерей Латвия добавила 10 000 ветеранов СС. Так что, стоит порадоваться за «старичков»? Да уж нет, всё же остаётся ещё нравственная оценка участия в деятельности преступной нацистской организации. В части морального осуждения к нам присоединяется вышеупомянутый директор Иерусалимского бюро Центра Симона Визенталя Э. Зурофф: «Если вас устраивает, что они маскируются под борцов за независимость, то вы, по-моему, не понимаете сути вещей. Правда в том, что людям приходилось принимать тяжёлое решение. Но если вы выбрали неправильную сторону, если поддержали режим, который убил десятки миллионов людей, то не думайте, что вы — герои. Самое печальное, что я сегодня видел во время шествия молодых людей, которые шли с флагами современной, демократической Латвии, чтобы выразить почтение этим людям. Это создаёт представление о том, что в Латвии поддерживают людей, которые воевали за нацистскую Германию. И если кто-то это поддерживает, то он занял неправильную позицию».

Что касается целей латвийского политического бомонда, следует отметить, что откровенно нацистских взглядов придерживается лишь незначительное меньшинство ультраправого толка. И хотя они регулярно участвуют в мероприятиях 16 марта, у них свои герои: айзсарги, перконкрустовцы, даугавас ванаги – откровенно нацистские организации.

Характерны колебания властей относительно самого мероприятия. То оно включается в календарь официальных латвийских праздников, то исключается. То отмечается присутствием официальных лиц, то игнорируется ими. Понятно, что всё дело в предвыборном контексте. По крайней мере, алгоритм всплеска интереса к этому событию чётко совпадает с предвыборными графиками. И, думается, цель здесь та же – продемонстрировать сопричастность к «почти героической» истории Латвии. Опускаясь до сленга дворовой шпаны (а нынешний политический истеблишмент стран Восточной Европы очень её напоминает), можно считать это солидарностью с позицией «почти героев»: «ведь-мы-же-тогда-вам-почти-что-наваляли». Характерно то, что это явление наиболее ярко выражено в политике современных государств, не имеющих длительной истории независимого существования. Это в первую очередь Прибалтика и та же Украина. То есть государства, независимость которых была не завоёвана в процессе национально-освободительных движений, а, по сути, великодушно дарована могущественными сюзеренами по причине сиюминутных политических раскладов.   

Как известно, характерной чертой эмоциональных проявлений подростков пубертатного периода является повышенный уровень экзальтации и истерии. То же самое можно констатировать и в отношении внешней политики сравнительно молодых, недооформившихся государств. В странах с многовековой историей государственности отношение к нам, согласитесь, более сдержанное, хотя по уровню негатива, может быть, и более глубокое. Случилось мне как-то в Эдинбурге оказаться в полковом музее шотландских стрелков. Поразила картина, висевшая на стене в центральном зале. Огромное полотно, отображающее момент схватки стрелков с русскими войсками времён Крымской войны. В центре картины – седой драгунский русский офицер, в одиночку летящий на коне, с саблей наголо на укреплённые позиции противника. Бросается в глаза, что этот персонаж выписан с большим уважением к его героизму, несмотря на принадлежность к вражескому для англичан лагерю. То есть наряду с непониманием, неприязнью и, может, даже цивилизационной несовместимостью в целом старые противники всё же отдают должное друг другу. Вот как раз этого, на мой взгляд, и не хватает молодым «демократиям» – отдавать должное, несмотря на…

Антифашисты на акции протеста против публичных мероприятий по случаю Дня памяти латышского легиона «Ваффен СС» в центре Риги. 2015 г.

Впрочем, какое нам дело до их проблем? Наша собственная проблема в том, что мы слишком болезненно реагируем на все демонстративные «выверты» соседей. Ведь это вовсе не признаки всеобщей ненависти к России и всему русскому, а всего лишь отражение внутренних процессов политической борьбы. Ну наиграются когда-нибудь, натешатся. Любое молодое государство должно «выбродить» или рассыпаться (к чему демонстрирует стремление та же Украина). Ну негоже нам, великой стране с тысячелетней историей, становиться на четвереньки и тявкать в ответ.

А если уж так хочется ответить, то для начала можно было бы, например, ограничить перевалку наших нефтепродуктов и минудобрений через латвийский порт Вентспилс, переведя потоки в Усть-Лугу. Отказалась же наша музыкальная богема во главе с Игорем Крутым от проведения фестиваля «Новая волна» в Юрмале, несмотря на насущную необходимость периодически навещать приобретенную там недвижимость. Или «Голосящий КиВиН» – перебрался ведь он из той же Юрмалы в замечательный курортный городок Светлогорск на том же балтийском побережье, но только российской Калининградской области.

Давайте брать пример с рижских антифашистов, каждый год в тот же день, 16 марта, получающих разрешение в Рижской думе на проведение работ по уборке территории после мероприятия эсэсовцев. Следуя славной традиции рижских дворников, молодые (что очень важно) люди, одетые в форму узников нацистских концлагерей, отмывают с шампунем брусчатку, по которой только что маршировали эти жалкие «почти герои» вчерашних дней.

Я прожил в Риге большую часть сознательной жизни, то есть знаю обо всём происходящем не понаслышке. И я не предполагаю, а именно знаю, что у подавляющего большинства населения Латвии отсутствуют какие-либо неонацистские настроения. У основной массы населения главная проблема – выживание. Кстати, ещё в советское время я неоднократно сталкивался с ситуацией, когда у знакомых, коллег по работе родители или близкие родственники в прошлом, оказывается, были мобилизованы в германскую армию. И это действительно воспринималось тогда как национальная трагедия. Тем, кому это интересно, советую ещё раз посмотреть сериал «Долгая дорога в дюнах» Алоиза Бренча. Хотя фильм снят в 1981 году, многие считают его наиболее объективным отображением военных реалий в Латвии.  

При этом некоторые знакомые опасались, что наличие таких фактов может негативно отразиться на их карьере, однако я не знаю ни одного подобного случая. То есть советская власть подходила к этому достаточно гибко, дабы не вызывать недовольства новых поколений. Со своей стороны, лично я не сталкивался с агрессивными проявлениями нацизма и реваншизма. Да, «бытовой национализм» иногда имел место, но это явление совсем другого порядка.

Кстати, о национализме. Выскажу крамольную мысль: а является ли национализм бо́льшим злом, нежели всеобщая глобализация? Как мы знаем из истории прошлого века, национальные движения тяготеют в основном либо к экспансии, либо к изоляционизму. Смею утверждать, что «мелкие» новообразованные государства вряд ли способны к экспансии. Ну а насчёт изоляционизма… Давайте, наконец, признаем, что атлантическая глобализация представляет для нас угрозу покрупнее, нежели мелкопоместные националистические движения. Хотя бы потому, что нас с вами на Западе никто не собирается включать в так называемый «золотой миллиард» (ну не любы мы им, хоть ты тресни). И поэтому меня, честно говоря, гораздо больше пугает марш сексуальных меньшинств в Риге, проходивший 20 июня сего года. Уже один только факт, что для этого действа закрыли Верманский парк и перекрыли движение на близлежащих улицах в самом сердце города для нормальных людей, говорит о многом… И вот я сижу и думаю – какой из этих маршей левый, а какой правый. «Всё смешалось в доме…».

И это Рига, где в советское время проводились ежегодные Дни искусства – весьма креативное даже по нынешним меркам мероприятие. Вот так из «витрины СССР» Латвия превратилась в задворки Европы. Вправе ли мы осуждать их выбор?